много всего на дальнюю дорогу, ну или хотя бы на первое время. И сделать это лучше именно в Мохавене — крупнейшем торговом городе на много миль вокруг. Из монастыря их отпускали «в чём был», то есть в казённой форме, а Наречённый сейчас желал скрыть свою принадлежность к Ордену. Следовательно, кроме лошади и походных принадлежностей ему требовалось новое обмундирование.
Единственное, с чем парень не желал расстаться — это собственноручно подшитая «непробивайка». Которую, впрочем, легко замаскировать, надев поверх кафтан. И ещё косу не хотелось резать, но такие длинные волосы в Свободных Княжествах из мужчин носили только Воины Смерти, поэтому оставалось лишь подвернуть их как-нибудь. Или чем-то прикрыть.
Из оружия Клед ограничился мечом и двумя метательными кинжалами. Чтобы не привлекать лишнего внимания. Вообще, Наречённый Смерти и без оружия не пропадёт — его всегда можно отобрать у противника. Но при наличии средств лучше не искушать недобрых людей по дороге, благо есть дела поважнее, чем отбиваться от каждого встречного лиходея.
Дополнением к боевой экипировке стали кожаные наручи и наголенники со стальными вставками. Последние служили не только боевой, но и ездовой защитой, а также имели скрытые ножны для тех самых ножей. И заодно превращали ботинки в сапоги.
Нашёлся в одной из лавок также широкий пояс с кучей петель наподобие того, что был у Саната, со скрытым кошелём, куда монеты втискивались в ряд. На петли парень добавил несколько подсумков для ношения мелочей и был очень доволен покупкой.
Рубашки, плащ и исподнее продавались готовыми, а вот пошива кафтана и штанов с леями для верховой езды приходилось пару дней подождать, и то повезло, что в Мохавене так бойко наладил дело целый цех портных. Поэтому Клед остановился в таверне недалеко от главных ворот.
На другой день Наречённый занялся походной экипировкой и головой, которая неожиданно оказалась самым хлопотным вопросом. Утром он переплёл косу «по-гномьи» — от шеи, вместо макушки, но незаметно подвернуть её не удалось. И выбор светского головного убора, который скрыл бы волосы, затянулся. Одни варианты ограничивали обзор, другие были попросту непрактичны в дороге и вероятном бою. В конце концов, Клед остановился на обычном войлочном колпаке, под который можно завернуть косу в «дульку», как часто делали Когти при выполнении хозяйственных работ. Но это решало проблему лишь до первого постоя, где, сняв шапку за столом, он сразу выдаст себя.
В ходе поисков один торговец предложил ему «палантин», в котором и сам щеголял. По сути это был то ли широкий шарф, то ли длинный платок, накинутый на голову и закреплённый кожаным ремешком. Купец уверял, что в жарких странах на Юго-Востоке все так ходят, и даже показал, как можно завязать его вокруг головы, закрыв лицо от пыли и ветра. Поначалу идея показалась Кледу подходящей только для женщин, но, потолкавшись среди людей ещё немного, он заметил, что тут и там мелькают похожие платки, по разному повязанные на головах и плечах обоих полов. Видимо, новое веяние, которое он пропустил за стенами монастыря.
Большинство палантинов на горожанах выглядели попроще, но уж очень приятной на ощупь была тончайшая шесть у того торговца, и цвет красивый — тёмно-фиолетовый, как небо в конце сумерек. Внезапно отозвалась тоской детская привычка к дорогим вещам, о которой Клед старался не вспоминать в монастыре. Поэтому, рассудив, что, в крайнем случае, шарф сгодится для утепления под одежду, а ремешок — для подвязки волос, парень вернулся и купил оба.
Потом на глаза ему попалась вывеска цирюльника с хитро заплетённой косой из конского хвоста, и Клед решил заглянуть туда. Никогда не бывал у цирюльников — Когти привыкли ежеутренне умываться, растираться и бриться самостоятельно. Правда, нагие щёки в сочетании с длинными волосами тоже могли выдать Наречённого: богатые люди (явно не сами) выстригали вычурные усы и бородки; вояки к лету оголяли всю голову, чтобы не кормить вшей; большинство же обычных мужчин вокруг носили бороды, в лучшем случае — стриженые, а то и вовсе «лопатой». Но не нравились Кледу волосы на своём лице, и всё тут. Когда в лесу на границе по несколько дней не могли полноценно умыться, чесалось всё ужасно.
Впрочем, посещение оказалось удачным. Цирюльник не только показал способ заплести косу покороче, но и снабдил его мылом. В Ладонях их приучили дважды в неделю мыть голову, а на Вольнице парень и забыл поначалу о такой необходимости. Тут же предлагалась ароматная вода, отпугивавшая паразитов, которая снова кольнула баронское сердце воспоминаниями о доме и родных. Почему-то прикосновения, цвета и запахи теперь, после посвящения вызывали больше чувств, чем мысли. Конечно, в дороге ею лучше не пользоваться, чтобы не производить впечатления богача, но всё равно взял — на память.
Третий день Наречённый потратил на выбор коня, сбруи и прочих необходимых верховому путешественнику запасов. После обеда вывел Серика, названного так, очевидно, за серую масть, на небольшую прогулку по полям за городом, чтобы привыкнуть друг к другу. Поладить оказалось несложно: жеребец был обучен, отзывчив и обладал покладистым лёгким характером.
В последнее утро Клед забрал наконец готовую одежду и от души помылся на дорогу в баньке у цирюльника. А потом освоил под его присмотром новую причёску: скрепил волосы длинным шнурком ближе к концу, подвязал у шеи, и только потом разделил на пряди, заплетая в косу. Получилась короткая толстая «колбаска», в которой никто не признал бы «Хлыст Смерти».
Чтобы не пускаться в путь распаренным, вернулся в таверну пообедать, прикупив по пути и еды в дорогу. Ночевать в Мохавене лишний раз крайне не хотелось, поэтому во второй половине дня Клед всё же вырвался наконец из надоевшего города.
Дорогу к Кастердому он знал только умозрительно, ведь ни разу в сознательном возрасте не пользовался ею. Сначала надо было добраться до Княжеского тракта, а потом на север, в направлении Кистрина — путь почти прямой и ясный.
На ночлег пришлось остановиться в первой же деревне, где Кледа пустили вместе с конём в пустующий до поры сеновал. За медную монетку ещё и ужином покормили. Заодно хотели узнать новости из откуда бы он ни ехал. Пришлось сказать, что служил в дружине на западном кордоне, но дикарей они даже не видели — теми занимались Воины Смерти, а дружина только местное население держала на безопасном расстоянии, и то — наёмников чаще посылали мародёров ловить на покинутых территориях.
Это было единственным из внешнего мира, о чём парень знал хоть что-то достоверное, пусть и врал, соблюдая клятву о
